АНДРЕЙ НЕЧАЕВ: ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ АКТИВОВ В ПОЛЬЗУ ГОСУДАРСТВА ЯВНО НАБИРАЕТ ОБОРОТЫ

<< предыдущая статья     оглавление     следующая статья >>
АНДРЕЙ НЕЧАЕВ: ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ АКТИВОВ В ПОЛЬЗУ ГОСУДАРСТВА ЯВНО НАБИРАЕТ ОБОРОТЫ

Андрей Алексеевич, 15 лет назад Верховный Совет принял законы о приватизации и именных приватизационных счетах (ваучерах), а через год, в августе 1992 г. согласно утвержденной Программы приватизации, началась массовая “ваучеризация”, первый этап приватизации. Прошло немало времени, сегодня можно сделать выводы о том, какие цели (экономические и политические) ставили реформаторы и как они были решены, по Вашему мнению?

На первом этапе приватизации больше решались политические цели, которые были более приоритетны по сравнению с экономическими или фискальными интересами. Идеологи того этапа приватизации считали крайне важным как можно быстрее раздать государственную собственность (поскольку именно она была экономической основой планово-административной системы, которая существовала в Советском Союзе) для того, чтобы сделать ее формы необратимыми. Важно было, по их мнению, выбить экономическую основу той системы. С учетом того, что мы пятнадцать лет продолжаем жить в рыночной экономике, а та социалистическая промышленность, которая существовала, не сохранилась, – сторонники приватизации могут говорить о том, что эта цель была достигнута.

Нельзя однозначно сказать, что именно и только в результате ваучерной приватизации появились эффективные собственники. Потребовался затем еще достаточно серьезный и болезненный этап передела собственности СССР, в результате которого у многих предприятий реально появились эффективные собственники, но ваучерная приватизация всерьез положила основу для создания среднего класса, существование которого и сделало реформы экономически и политически необратимыми.

Что, безусловно, можно поставить в плюс ваучерной приватизации – это создание российского фондового рынка. Я напомню, что ваучер был практически первой массовой ценной бумагой, с которой познакомились россияне, и именно торговля ваучерами положила начало примитивной торговле, а потом на определенном этапе и фондовой торговле. В какой-то степени мы можем говорить, что использование ваучерной модели действительно ускорило создание в России рыночной экономики.

Существовала ли другая возможность проведения приватизации, создания класса частной собственности, с меньшими потерями для нации, и почему была принята реформа “Гайдара-Чубайса и К”?

Существовала ли другая модель приватизации? Безусловно, существовала, надо только твердо понимать одну-единственную вещь, что при тех особенных масштабов приватизации, которая была проведена в России, выбрать какую-то идеальную или идеально справедливую модель невозможно. Я хорошо помню, когда я работал в правительстве, мне позвонил Юрий Михайлович Лужков и сказал: “Андрей, как же так? У меня сорок лет трудового стажа и я получаю один ваучер. Моя дочь, которой исполнился только один месяц, и которая не внесла никакого вклада в экономику страны, тоже получает один ваучер. Где же здесь справедливость?”. На что я ему ответил так: “Хорошо, а если мы Вам даем 5 ваучеров, а ей ничего или один ваучер – это будет справедливо? Почему 5, не 10, не 7, не 8?”. Если говорить о потерях, то мне кажется, что гораздо большие потери в этом смысле принесли залоговые аукционы – следующий этап приватизации, а не ваучерная приватизация.

Мы говорим о массовой приватизации, но реально, даже с учетом достаточно масштабной приватизации, надо понимать, что все равно все ключевые высоты в экономике остались, и до сих пор остаются – в руках государства. Какую бы отрасль экономики мы не взяли (кроме розничной торговли и сетевой торговли, и, может быть, в некоторых сферах, которые фактически возникли с нуля – типа телекоммуникаций, мобильной связи и т.п.), – во всех старых секторах до сих пор командные высоты находятся у государства. Это и Газпром, и РАО “ЕЭСРоссии”, и РЖД, и Аэрофлот, и Рособоронэкспорт, и Сбербанк, и Внешторгбанк, и создающаяся сейчас под контролем государством гигантская авиастроительная корпорация и пр. Во всех ключевых сферах – десятки гигантских компаний, частично это – монополисты, частично – субмонополисты. Добавьте к этому региональную собственность, добавьте к этому тысячи государственных и муниципальных предприятий, добавьте к этому распределение через бюджет 40%-ного валового продукта страны через бюджеты всех уровней. Роль государства в экономике, несмотря на, казалось бы, масштабную приватизацию, все равно гигантская, и остается довлеющей. Более того, в последнее время мы видим, что вмешательство государства в экономику резко усилилось и перераспределение активов в пользу государства явно набирает обороты.

Для аккумуляции ваучеров были созданы чековые инвестиционные фонды (ЧИФы), преобразованные затем в акционерные общества. Дивиденды, которые многие предполагали получить, мало кто получил, а выиграли только те немногие начинающие кооператоры и руководители, которые обладали некоторыми знаниями или возможностями.

Идея создания чековых инвестиционных фондов как раз и состояла в том, что значительная часть граждан не имела опыта работы на рынке ценных бумаг, вообще работы в рыночных условиях. Чтобы купить какой-то серьезный пакет предприятий и определять его развитие и стратегию, нужна была аккумуляция достаточного количества средств, включая ваучеры. Для этого были придуманы чековые инвестиционные фонды, которые должны были выполнить роль инвестиционных компаний.

К сожалению, контроль над ними был недостаточен, поэтому многие фонды разбазарили свои средства, и вкладчики этих фондов оказались реально обманутыми. Другое дело, что потеряли они не деньги, а бесплатно полученные ваучеры, но все равно было некоторое разочарование.

Хотя есть и немногочисленные, правда, примеры, когда чековые инвестиционные фонды преобразовались во вполне цивилизованные инвестиционные компании и даже в паевые инвестиционные фонды (ПИФы). Например, на основе Первого ваучерного фонда фактически была создана группа фондов ПИОГЛОБАЛ.

Конечно, на первом этапе становления рыночной экономики в значительной степени выиграли те люди, которые имели хоть какой-то первоначальный капитал. Неважно, откуда он возник, были ли это преуспевающие оптовики или кооператоры или это были другие категории работников. Понятно, что для первого успеха нужен был какой-то первоначальный капитал, нужна была какая-то предпринимательская жилка, а еще лучше предпринимательский опыт. В этом смысле мы в Советском Союзе все были в равных условиях – предпринимательский дух в равной степени вытравлялся из всех, а занятие предпринимательством было уголовно наказуемым деянием. Поэтому обижаться на то, что кто-то прорвался, а кто-то нет, – не очень справедливо. Вопрос другой, – если он порвался через взятки, через какие-то особые отношения с властью, с государственными органами.

Я уже упоминал про залоговые аукционы, которые были, на мой взгляд, не просто ошибкой а, скорее, преступлением. Нужно думать, как эту ошибку сейчас поправить, можно ли ее поправить и нужно ли ее поправлять так, как ее пытались поправить в случае с ЮКОСом.

То, что население должно было получиться рыночным “с ходу”, тоже факт и избежать его было нельзя, поскольку распад экономики в конце 1991-го года достигал таких масштабов, что рассматривалось два варианта – либо тотальная распределительная система с карточками, комиссарами на заводах и т.д., – либо ускоренное проведение рыночных преобразований. Времени для какой-то раскачки, для постепенного введения нынешних механизмов в конце 1991-го года уже не было. /OPEC.Ru, 21 августа /

<< предыдущая статья     оглавление     следующая статья >>