У КРЕМЛЕВСКИХ СИЛОВИКОВ ПОЯВИЛСЯ ИДЕОЛОГ

<< предыдущая статья     оглавление     следующая статья >>
У КРЕМЛЕВСКИХ СИЛОВИКОВ ПОЯВИЛСЯ ИДЕОЛОГ

В январе этого года Станислав Белковский покинул пост гендиректора Совета по национальной стратегии, оставшись членом правления СНС. А три недели назад он основал Институт национальной стратегии.

— Название института дословно повторяет название совета. Как это понимать?

— Никакого отношения к СНС мой институт не имеет. Это самостоятельная структура.

— А перекличка в названиях не случайна? Как-никак совет приобрел известность, хотя и скандальную. Вы сознательно использовали узнаваемый бренд?

— Да, не без этого.

— Ваш институт — учреждение виртуальное или все как положено: штат сотрудников, офис?..

— Есть аппарат, в нем пока три человека. Офис тоже имеется — арендовали здание в районе Ста- рой площади. В Лубянском проезде.

— Где-где?! — В Лубянском проезде. А что?

— Будете общаться с прессой — этот адрес лучше не называйте. Зная о ваших связях — подлинных или мнимых — с кремлевской группировкой “питерских чекистов”, только ленивый журналист не заметит тут выразительную символику.

— Да пожалуйста! Все, что будет написано по этому поводу, меня никак не задевает. Вы делаете свою работу, я — свою.

— А почему вы покинули пост гендиректора СНС?

— Я посчитал, что далее не могу на нем оставаться. В совете 33 эксперта, представляющих широкий идеологический спектр. Там кого только нет — и либералы, и государственники, и левые... Роль модератора этих групп мешала мне проводить собственную идеологическую линию.

— А я слышал, что от руководства советом вас отстранили.

— У вас недостоверная информация. Кто меня мог отстранить?

— Ну, ваши же коллеги, входящие в совет.

— Это полная ерунда. Я сам ушел. Предпочел сосредоточиться на собственной работе.

— И в чем ее суть?

— Я создал институт, цель которого — мобилизовать ресурс молодого поколения политологов. Появилось немало способных людей, ни в чем не уступающих именитым экспертам. Из них сформирован ученый совет института. Надо что-то предпринять, чтобы эти люди получили трибуну, стали известными и востребованными.

— Кто финансирует институт, вы, конечно, не скажете?

— Ну почему же. Я сам финансирую. Пока. Но поиск спонсоров идет. Проблема в том, что институту нужны спонсоры, которые бы не обременяли его никакими пиар-обязательствами.

— Предложения были?

— Были и есть. Но, я считаю, наш институт не должен заниматься обслуживанием чьих-то корпоративных интересов.

— Совет по национальной стратегии вы тоже сами финансируете?

— Сейчас уже нет. А до января финансировал сам. Не скажу, что это было для меня очень обременительно. Все расходы на деятельность СНС с момента его учреждения и до моего ухода с поста гендиректора, то есть за полтора года, составили всего лишь 120 тысяч долларов. Будучи высокооплачиваемым консультантом, я мог себе это позволить. Правда, когда совет приобрел известность, появилось немало желающих заняться его финансированием. Сразу скажу: это были не “Роснефть” и не Межпромбанк. Хочу снять с них тяжелый груз подозрений.

— А тех, кто действительно готов был спонсировать, тоже не назовете?

— Не могу. Но, повторяю, это не Богданчиков (президент “Роснефти”. — “МН”) и не Пугачев (глава Межпромбанка. — “МН”). Потому что они жестко вписаны в определенную иерархию и несамостоятельны в принятии подобных решений. Только олигархи типа Потанина или Фридмана могут себе такое позволить. К тому же я понимал, что означало бы привлечение Богданчикова или Пугачева в качестве спонсоров.

— И что бы оно означало?

— А то, что любые разработки совета мне пришлось бы направлять в президентскую администрацию на цензурирование.

— Но отправить работу заказчику на просмотр — это же нормальная практика.

— Никаких кремлевских заказов совет не выполнял и не выполняет.

— Тем не менее лично про вас говорят, что вы обслуживаете “питерских чекистов”.

— Это “питерские чекисты” обслуживают меня. Нет, смею вас уверить: если бы они читали мои тексты, они бы ни за что не дали на них добро. Я знаю, как функционирует государственная идеологическая машина. Я никогда не прошел бы кремлевской цензуры. Другое дело, что Кремль, как известно, неоднороден. Там действительно есть часть людей, которые являются поклонниками моих текстов и черпают из них определенные идеи.

— Спрашивать, кто эти люди, бесполезно?

— Я их не назову, это было бы нескромно. Но какое-то влияние на представителей верховной власти я, наверное, имею. Только это влияние чисто идеологическое, а не лоббистское. С большинством руководителей президентской администрации я даже не знаком.

— Не знакомы ни с Виктором Ивановым, ни с Игорем Сечиным (заместители главы кремлевской администрации, причисляемые к питерской силовой группировке. — “МН”)?

— С Ивановым я виделся пару раз. Но то, что мне инкриминируют, — неправда.

— А попавшая в прессу распечатка ваших телефонных разговоров с Сечиным...

— ...Это фальшивка. Ее цель — напугать Сечина мною, заставить его дистанцироваться от меня. Я знаю заказчиков этой акции. Имена их известны и руководству президентской администрации, и спецслужбам. Было проведено расследование...

— Вас называют провокатором...

— Да кем меня только не называют!

— Однако это факт: скандальный доклад о “заговоре олигархов” был обнародован 26 мая, а 2 июля произошел арест Платона Лебедева (глава “Менатепа”, один из акционеров ЮКОСа. — “МН”).

— Да, получается, что это мы дали идеологическое обоснование делу ЮКОСа. Но никакого заказа тут не было. Просто наши идеи оказались востребованы. Ведь до сих пор считалось, что влиять на власть можно, только располагая административным, финансовым или медийным ресурсом. Я доказал, что идеологическое влияние тоже может быть эффективным.

ДОСЛОВНО

С.Белковский. Избранное

Об очередных задачах: “ В 2004–2008 гг. должны быть заложены основы российской нации. У этой нации есть единая судьба — имперская. И есть общие враги. Главное орудие формирования нации — национальный проект, концептуальные и технологические основы которого будут сформулированы в предстоящие четыре года или же никогда”.

О национальном проекте: “Четыре источника и составные части национального проекта таковы:

// возрождение России как Империи — гаранта стабильности и покровителя (протектора) постсоветского пространства, а также представителей русской цивилизации на всем земном шаре;

// возрождение Православия как ключевого политико-социального фактора бытия и развития нации;

// возрождение роли и статуса Верховной власти (Государства Российского) как защитника и гаранта интересов российского народа;

// возрождение Российской Империи как геополитического субъекта, способного сыграть существенную роль в борьбе против глобального господства антихристианских сил”. О Российской армии: “Требуется формирование национальных Вооруженных сил. Здесь важно не только найти деньги, которые будут инвестированы в проект новой армии. Необходимо определить статус Вооруженных сил как опоры нации и общества. Создать, если угодно, культ армии”.

Об элите 90-х: “Отказавшись утруждать себя поиском ответов на извечные русские вопросы, элита 90-х сознательно пошла на создание пропасти между собой и 99 проц. населения России. Пропасти, которая периодически заполняется трупами. И эти трупы, в отличие от немногочисленных бизнес-узников элитных СИЗО, никто прилюдно не оплакивает. И братские могилы не поливает дорогим коньяком”.

Об олигархах: “Перевоспитать олигархов нельзя. Их надо отстранить от власти политической, сохранив за ними экономические возможности, но изменив подходы к налогообложению сверхприбыли. Например, в части национализации природной ренты”. Об Америке: “Сегодня Соединенные Штаты несут миру уже не просто кока-колу и Мэрилин Монро — новую религию. И религия эта — отнюдь не христианство. Это — учение о растворении человека во всемогущей техносфере, председателем Верховного совета которой и является новый бог — антропоморфное существо с американским паспортом”.

О наших политиках: “Если среднестатистического российского политика наших дней прижать к стене в темном переулке и предложить ему жесткий выбор: назвать свои настоящие убеждения или расстаться с жизнью, – что ответит такой политик? Не возопит ли он, что несть у него убеждений, кроме готовности за деньги, страх и (иногда) совесть выполнять поручения генерального спонсора? Что век идеологии прошел?” О свободе слова: “Я утверждаю, что при Путине свободы слова стало больше, чем при его предшественнике. Ибо только сейчас стало возможным обсуждать публично судьбы русской нации и Российской Империи, что в ельцинскую эпоху считалось опасно неприличным и абсолютно маргинальным. Лишь недавно доступ к средствам массовой информации получили носители идей, оппозиционных режиму Внешнего управления”.

КАРЬЕРА

Публицист стратегического назначения

Валерий ВЫЖУТОВИЧ

В ближайшие дни будет представлен очередной доклад Совета по национальной стратегии. Тема: “Кризис национальной идентификации”. Интерес к докладу подогревается прежде всего тем, что его автор — Станислав Белковский. С недавних пор его числят в первой десятке самых влиятельных российских политтехнологов. С чем сам Белковский категорически не согласен: “Ну какой я политтехнолог, помилуйте! Я — публицист”. Насчет же укоренившегося мнения о влиятельности Белковского никаких возражений с его стороны пока не поступало.

Визитная карточка

Люди, знающие Белковского не первый год, помнят, какую визитку он вручил им при знакомстве. На ней не было ни логотипа, ни указания должности или хотя бы рода занятий. Только три слова: “Белковский Станислав Александрович”. Такую роскошь — не марать картон излишними реквизитами — могут позволить себе люди, не нуждающиеся в представлении. Например, Дед Мороз. Или Путин Владимир Владимирович. Но обладатель лаконичной визитной карточки не был фигурой всеизвестной. Отсутствие на белом мелованном поле каких-либо сведений, кроме Ф.И.О. и номера телефона, значило только одно: ничего более определенного там невозможно было оттиснуть.

И вовсе не потому, что Белковский, по образованию — системотехник, в ту пору (1996–1997 гг.) был никем. А потому, напротив, что он был всем и сразу. И в последующие годы — точно так же. Незаполненное пространство визитки позволяло мысленно вписать туда очень многое. Работу на бизнесмена и депутата Госдумы Константина Борового.

Сотрудничество с алюминиевым магнатом Львом Черным. Руководство интернет-сайтом “АПН.ру”. Энергичную деятельность в фонде “Интерприватизация”, закончившуюся крупным финансовым скандалом и уголовным делом, которое удалось замять. Вроде бы делалась и попытка всерьез заняться банковским бизнесом, но банк прогорел, и Белковский был вынужден скрываться от должников.

Нигде он не был на первых ролях. Всегда кому-то служил. А теснее и дольше, чем с кем бы то ни было, сотрудничал с Борисом Березовским (пока недавно вконец не рассорился). Через контролируемую Белковским фирму “Политтех” осуществлялось финансирование принадлежащей Березовскому “Независимой газеты”. Говорят, Белковский очень хотел возглавить ИД “Коммерсантъ”, но олигарх не поддался на уговоры. А вот поучаствовать в проекте под названием “Авторская программа Сергея Доренко” Белковскому, можно сказать, посчастливилось. Никто тогда не знал, что экранное уничтожение Лужкова и Примакова с обвинениями Юрия Михайловича в убийстве несчастного американца Пола Тейтума и всероссийской трансляцией тазобедренного сустава Евгения Максимовича есть воплощение “концепции”, авторские права на которую принадлежат вовсе не Доренко. (“Но тексты я за Сергея не писал, — отдавая должное таланту исполнителя, сказал мне Белковский. — Тексты — это он сам”.)

Белковский продвигал Доренко в Мосгордуму. Занимался пиар-обслуживанием заместителя генпрокурора Василия Колмогорова, когда тот баллотировался в президенты Якутии. Вел кампанию по дискредитации замдиректора ФСБ Юрия Заостровцева. И все это время он находился в тени. Выход на публику произошел лишь совсем недавно, в середине прошлого года, когда возглавляемый Белковским Совет по национальной стратегии представил доклад “Государство и олигархия”. Доклад был опубликован 26 мая. На следующее утро Станислав Александрович проснулся знаменитым. Сигнал к атаке По всем совпадающим признакам Белковский повторил гражданский подвиг Лидии Тимашук. Бдительная советская женщина положила начало кампании по разоблачению врачей-вредителей, а российский патриот-публицист спровоцировал “дело ЮКОСа” и открыл сезон государственной охоты на олигархов. Именно так считают четверо политологов, демонстративно и громко покинувших СНС после публикации доклада. Заместитель гендиректора Центра политических технологий Борис Макаренко говорит: “Этот доклад стал сигналом к атаке на ЮКОС, дал ей идеологическое обоснование. Скорее всего его авторы были осведомлены о том, что “варится” наверху, и могли предположить, что начнется потом”. У политолога Дмитрия Орлова иное мнение: “Не уверен, что Белковский знал о готовящейся кампании. Вероятно, он просто угадал идеологические запросы новой административной элиты. А попутно — потенциально небезопасные для крупного бизнеса запросы целых социальных слоев, недовольных так называемым периферийным капитализмом. Интерес силовой группы влияния к Белковскому пробудился, полагаю, не до публикации доклада, а после”.

Как оно было на самом деле, теперь уже не важно. А важно вот что. Доклад не наделал бы шуму и вряд ли бы стал манифестом государственного значения (таковым его сделали все последующие события), будь его автором некто Белковский, неизвестного роду и племени. Но этот фундаментальный труд вышел под маркой Совета по национальной стратегии, собравшего цвет отечественной политологии. И был преподнесен как коллективное творение.

За банкетным столом

Совет по национальной стратегии был создан в июне 2002 года по инициативе Белковского. На сайте СНС читаем: “Учредителями Совета по национальной стратегии выступили 20 ведущих российских экспертов в области геополитики, макроэкономики и этнокультурной проблематики. В настоящее время в состав СНС входят 33 эксперта. Совет по национальной стратегии создан как негосударственный think tank (“мозговой центр”. — “МН”), призванный восполнить дефицит концептуальных стратегических разработок в современной России”. “Люди собрались разные, подчас с полярными взглядами, — рассказывал мне сопредседатель совета Иосиф Дискин. — Но мы сразу договорились, что есть некие общие ценности: единство страны, сильное государство, крепкая власть… Кроме того, мы условились: всякий, кто не согласен с докладом, подготовленным рабочей группой, вправе не подписывать его или представить свой доклад”.

Первое заседание совета проходило в банкетном зале отеля “Савой”, специально по этому случаю арендованном. Порядок обмена мнениями был заведен такой: рассевшись за столом, изобильно уставленным напитками и закусками, и приняв на грудь, участники дискуссии начинали высказываться. Очередность выступлений определялась не именами и регалиями, а самым естественным для любого застолья и подлинно демократическим образом: сначала против часовой стрелки, потом в обратном направлении. В итоге каждый оратор получал слово дважды: сперва излагал свои тезисы, затем, если к тому моменту еще не терял формы, отвечал оппонентам.

Славная традиция собираться за банкетными столами дорогих столичных отелей, заложенная с первых же посиделок, ни разу не прерывалась и жива до сих пор. Национальная стратегия России вырабатывалась под дорогой коньяк, виски и бутерброды с икрой. Что отчасти подсказывает и ответ на вопрос, какая нечеловеческая сила могла свести в один круг либералов и государственников, умеренных и радикалов, и привести их к такому консенсусу, как “заговор олигархов”. “Врезали, — делился воспоминаниями один из моих собеседников, недавно порвавший с советом. — Причем врезали хорошо. Я думаю, совет был нужен Белковскому как прикрытие. Со стороны ведь все выглядит очень солидно. Собираются умные люди, о чем-то спорят, вырабатывают национальную стратегию, ищут подходы к ключевым проблемам… А потом под их дискуссию можно подложить бумагу какого угодно содержания. Да и какая там дискуссия, если к концу вечера некоторые уже еле ворочали языком. Какая дискуссия, если ты пришел на банкет!” Кто оплачивал “стратегическое” застолье? “Сначала мы скидывались по двести долларов, — сказал Иосиф Дискин, — а затем все расходы брал на себя Стас”. Слухи о том, что СНС создавался и до известных событий финансировался Борисом Березовским, сопредседатель СНС решительно опроверг: “Это исключено. Я знаю Березовского тридцать лет. Не мог он финансировать такой проект. Мейнстрим совета — консервативное государственничество. Да Боря бы убил за это!”

Иосиф Дискин говорит, что не знает, на какие средства сейчас существует СНС. “Идет поиск спонсоров. Они, я уверен, найдутся. Совет получил известность. Он участвует в формировании национальной повестки дня”. Уровень этого участия оценил председатель фонда “Экспертиза” Марк Урнов, в числе четырех политологов публично распрощавшийся с советом: “Качество докладов чудовищное. Провокационные мифологемы. Смесь фактов, домыслов и собственных желаний. Я считаю, продукция СНС вредна для политической жизни России. Не говоря уже о том, что она отравляет атмосферу в экспертном сообществе”.

Диалог с властью

Белковский действительно близок к “силовой группировке” Кремля? Идеологически — да, тут нет ни малейших сомнений. Тогда спросим иначе: позволяет ли это ему напрямую общаться с Ивановым и Сечиным? “Вряд ли, — сказал один из политологов, неплохо знающий кремлевское закулисье. — Такие контакты были бы сразу замечены. А светиться в компании с Белковским ни Иванов, ни Сечин не захотят — не та фигура. Это Павловский вхож в кремлевские гостиные. А Белковского дальше передней пускать неприлично. Провокатор не может быть приближен. Для идеологического оформления второго президентского срока можно нанять и кого-нибудь пореспектабельнее. Например, Сергея Маркова. Или того же Дискина”. Другой мой собеседник высказал примерно ту же мысль, но добавил: “Белковский может быть использован только для отработки грязных технологий и только на теневых ролях”.

Насколько прав мой анонимный консультант, нетрудно убедиться. Недавно Белковский поделился сценарием государственного переворота, к нашему счастью, несостоявшегося. Сценарий публиковался “Комсомольской правдой”, которую неистовый публицист (он, несомненно, прав, настаивая на этой самоаттестации, какая уж тут аналитика) сделал своей постоянной трибуной.

“Совет настроен на диалог с властью”, — говорит Дискин. Ну, вот вам и диалог (пусть даже и заочный) — огромный тираж “Комсомолки” не должен вводить никого в заблуждение относительно главного адресата подобных месседжей.

Впрочем, и незаочный диалог имеет место. Иосиф Дискин в качестве сопредседателя СНС участвовал в совещании у главы президентской администрации Дмитрия Медведева. А после в кулуарах имел беседу с его заместителем Игорем Шуваловым. Тот проявил интерес к докладу “Национальная стратегия и повестка дня второго срока президента В.Путина”, подготовленному советом в черновом варианте. “Игорь Иванович, — рассказывает Дискин, — захотел ознакомиться с текстом. Сказал: скиньте мне на e-mail. Что я и сделал”.

Ложатся ли доклады СНС на стол самому президенту? Есть основания думать, что да. По достоверным сведениям, в роли курьера выступает человек петербургских корней, выходец из КГБ, связанный с Путиным тесными и доверительными отношениями. Это вице-президент ОАО “Российские железные дороги” Владимир Якунин. В свете чего самостоятельные походы Белковского в Кремль представляются необязательными. Все и так хорошо. Диалог с властью налаживается. /Московские новости, 1 апреля /

<< предыдущая статья     оглавление     следующая статья >>