ПУТИН МОГ БЫ УСТРАНИТЬ СОВЕТНИКОВ, КОТОРЫЕ ЗАВЕЛИ ЕГО В ИРАКСКИЙ ТУПИК

<< предыдущая статья     оглавление     следующая статья >>
ПУТИН МОГ БЫ УСТРАНИТЬ СОВЕТНИКОВ, КОТОРЫЕ ЗАВЕЛИ ЕГО В ИРАКСКИЙ ТУПИК

Каковы в целом последствия иракской войны для России? Можно сказать, что игра для нее еще не закончена. Оптимистичный - в понимании Путина и его советников - сценарий, на который они с равной обоснованностью и в то же время опрометчивостью поставили, явно провалился. Тем не менее у России все еще есть несколько привлекательных и доступных возможностей, лежащих на отрезке между случившимся исходом и "катастрофой", которой так опасались, пока коалиция столь быстро и решительно не достигла своих военных целей в Ираке.

Действительно, как и многие западные пессимисты, российские "оптимисты" полагали, что военные трудности окажутся гораздо весомее, чем предполагали стратеги из Пентагона, а последующие политические проблемы - массовое недовольство иракского населения и их "мирное сопротивление", турецкая и, возможно, иранская интервенции, дестабилизация соседних с Ираком стран - будут намного превышать то, с чем США смогли бы справиться в одиночку. В итоге Вашингтон был бы вынужден запросить помощь и тем самым отдал бы инициативу России и другим странам, заинтересованным в строительстве совершенно иного регионального и мирового порядка, нежели тот, что так агрессивно продвигали США.

Итак, этого не будет.

Пока радикальные уроки в Москве извлекать не научились, можно с уверенностью предположить, что Россия будет далее вести изысканную и тонкую борьбу с США и их союзниками, нежели предпримет продуманные и последовательные шаги по восстановлению атмосферы и содержания партнерства, имевшего место после событий 11 сентября. Эта борьба будет вестись по крайней мере на четырех фронтах.

Во-первых, будут и далее предприниматься попытки вместе с Францией и Германией поставить ООН в центр картины или как можно ближе к центру. Это - с четким пониманием того, что ООН одновременно является наиболее надежной сферой международного влияния России и той ареной, где у США больше всего недостает ни проворства, ни навыка.

Во-вторых, управляемая Кремлем армия неофициальных посредников будет эксплуатировать ту естественную двойственность по отношению к России, которая присутствует в американской и британской политике, не говоря уже о финансовых истеблишментах. Этим истеблишментам не только напомнят в энный раз об опасности "изоляции" России. Им также с легкостью покажут, что энергетическое партнерство с Россией, а также с российскими энергетическими подрядными организациями в Ираке будет крайне ценно для США в течение всего длительного и сложного периода трансформации, прежде чем иракские нефтяные ресурсы снова заработают.

Третьим фронтом будет сам Ирак, где Россия в отличие от США обладает изобилием информации, знаний, а также контактов среди профессиональной и технической элиты, услуги которой будут жизненно необходимы для реконструкции страны. Наконец, будут отыскиваться и находиться различные "мишени возможностей". Например - "свидетельства", показывающие, что истинными нарушителями режима санкций в отношении Ирака являются Украина и Болгария. /Хотя к настоящему времени должно было стать очевидно, что подобные "ходы" и "активные меры" все больше теряют свою привлекательность и эффект./

В очередной раз у России будет соблазн недооценить сложность сложившегося положения, существующих барьеров, хотя они, несомненно, выросли. Первым является традиционно и неуклонно игнорируемая Москвой сила общественного мнения /к которой относится и конгресс США/, которое просто не допустит, чтобы Россия была чем-то награждена или отмечена ввиду ее двуличия и "предательства". Даже если администрация Буша и попытается вернуть отношения с Москвой "в старое русло", она вряд ли будет стараться очень сильно и уж точно не станет инвестировать в это слишком большие политические ресурсы, противопоставляя себя общественному мнению и мнению конгресса.

Во-вторых, опасно недооценивать складывающийся консенсус в элите - в Совете национальной безопасности, Министерстве обороны и ЦРУ - в вопросе о том, что время, когда к России следовало относиться как к "особому случаю", а не как к любой другой "обычной" стране, безвозвратно прошло. Теперь, по их мнению, Россия должна, как и другие страны, оцениваться на базе ее реальных национальных интересов и реального поведения. При этом тонкая и сложная борьба, которую будет вести Россия, не только не дезориентирует эту элиту, но, наоборот, будет содействовать ее укрупнению и усилению - как по численности, так и по убеждениям.

В-третьих, Россия уже скоро осознает, что в отношении вопросов, чрезвычайно важных для ее реальных интересов - Калининград, Шенген, ВТО, - ее внешний альянс с Францией и Германией лишен и смысла, и содержания.

Сила российской политики, равно как и российской политической культуры, заключается в постоянном существовании в условиях противоречий и умении эксплуатировать эти противоречия. Сегодня, как и в прошлом, это умение скорее всего поможет России добиться некоторых краткосрочных выигрышей, однако при этом ее долгосрочные стратегические и экономические интересы пострадают. Эти интересы требуют от Москвы проведения незнакомого ей и трудного курса: совершения реального выбора.

Первым сигналом о том, что подобный выбор сделан, будет неафишируемый отказ от абсурдных публичных заявлений типа того, что Россия /по словам Игоря Иванова/ "в течение последних двенадцати лет" ни малейшим образом не нарушила санкции ООН в отношении Ирака. Более выразительным сигналом стало бы устранение Путиным того круга советников и приближенных, которые завели его в сегодняшний тупик./Независимая газета, 25 апреля /

<< предыдущая статья     оглавление     следующая статья >>